Поможем всем миром – опыт неформального молочного обмена в 21 веке

Неформальный молочный обмен (безвозмездная передача грудного молока из рук в руки) по сути, есть продолжение древней традиции, когда в выращивании младенцев принимало участие все сообщество – племя, деревня. Поскольку здоровье и процветание человечества напрямую связано с получением наилучшего питания в детском возрасте, правильное вскармливание грудных детей - вопрос крайне важный для будущих поколений. Грудное молоко как раз и является таким наилучшим питанием, однако грудное вскармливание не всегда возможно. При возникновении проблем матерям приходится полагаться на индустрию производства детских молочных смесей, которая постоянно борется за внимание потребителя и контроль над которой все чаще обретают крупные компании с их агрессивной рекламой. Молочный обмен – прекрасная альтернатива искусственному вскармливанию, которая позволяет одновременно накормить ребенка и сэкономить деньги, а также сблизить молодых матерей. Возможно, эта история станет для кого-то познавательной.

Опубликовано в ходе проекта «Неделя молочного обмена», сентябрь, 24-30 2013г.

«Мы надеемся, что распространение информации о молочном обмене поможет семьям избежать принуждения к выбору в пользу искусственного вскармливания - выбору небезопасному с точки зрения здоровья ребенка. Если мать не может кормить грудью или у нее недостаточно молока, семья ребенка может прибегнуть к помощи здоровой кормилицы или молочного донора. Необходимо поддерживать и приветствовать уникальную связь, возникающую между молочными донорами и принимающими семьями. Если женщины будут знать о возможности стать донорами грудного молока, они уже не станут выливать излишки сцеженного молока в раковину, не зная, куда его девать. Донорское грудное молоко более доступно, чем кажется многим – по всему миру есть женщины, желающие им поделиться.

Сначала мне хотелось бы рассказать о причинах, по которым мне понадобилось донорское молоко, а затем – о моем опыте участия в молочном обмене.

Вот моя история.

До того как в июне 2013 года родился мой сын (это было за 3 дня до моего 26-го дня рождения) я никогда даже не держала на руках грудного ребенка и мало что знала о младенцах. При этом я была совершенно уверена, что хочу кормить грудью, потому что это нормально и естественно и потому что я видела в этом воплощение некой священной неразрывной связи между поколениями.

Я никогда не осуждала других людей за то, как они кормят своих детей. Несмотря на то, что между адептами грудного и искусственного вскармливания иногда разворачиваются настоящие баталии, жизнь – сложная штука. Причины, по которым у некоторых матерей не получается кормить грудью, разнообразны – от экономических (работа на полный день без возможности делать перерывы на сцеживания) до медицинских (раковые заболевания и химиотерапия).

Однако же мне самой очень не хотелось кормить своего ребенка искусственными, промышленно произведенными смесями, в составе которых может быть что угодно, включая ГМО.

Конечно, смесь – не отрава, но она несравнима с грудным молоком по нескольким важным параметрам. Благодаря содержанию антител и иммунной защите, грудное молоко ограждает от инфекций. У него высокая биодоступность, а значит, оно усваивается быстрее и более эффективно. Также его состав меняется со временем, адаптируясь к нуждам растущего малыша. (см. Спроси доктора Сиарс, «Питание от А до Я, или Почему грудь – лучший выбор» (Прим. переводчика – здесь и далее перевод названий источников наш, вольный. Воригинале -Ask Dr. Sears, "Nutrient by Nutrient Why Breast is Best").

Еще во время ожидания малыша я старалась узнать о грудном вскармливании как можно больше. На 36-й неделе беременности я была единственной будущей мамой, посещающей собрания местной группы поддержки грудного вскармливания. Я заранее установила контакт с консультантом по лактации на случай возникновения проблем и запаслась всеми аксессуарами для кормления – специальными бюстгальтерами, молокоотсосом и мазью для сосков с ланолином.

И вот в результате почти 30-ти часовых схваток мой сын Эллис появился на свет в старейшем родильном центре Брин-Мор, штат Пенсильвания. По тем же самым причинам, по которым я собиралась кормить грудью, для меня было важно пройти через естественные роды. К тому же в аспирантуре я изучала измененное состояние сознания, и опыт родов был интересен для меня еще и с этой точки зрения.

Роды оправдали мои ожидания – это было мощное, насыщенное ощущениями событие, прошедшее без лекарств и медицинских вмешательств. Однако с грудным вскармливанием все было непросто с самого начала. В первые несколько часов после родов Эллис всего пару раз нормально приложился к груди, и эти прикладывания длились не более нескольких секунд.

По правилам, принятым в нашем родильном центре, роженицу с младенцем выписывали только после налаживания грудного вскармливания, то есть как минимум двух успешных кормлений. Из-за необычайно большой загруженности родильного центра, чтобы избежать перевода некоторых рожениц в госпиталь, для нас пришлось сделать исключение – было необходимо как можно быстрее освободить палату. Поэтому нас выписали рано, и мы отправились домой.

Последующие несколько дней были самыми сложными в моей жизни. Мы надеялись, что вскармливание наладится, как только Эллис немного окрепнет, но этого не произошло. Сына было сложно приложить к груди, и даже когда это удавалось, он часто засыпал, не успев насытиться. Перед рождением Эллиса я не спала две ночи подряд, и выспаться у меня так и не получилось. Эллис постоянно плакал. Прикладывания были болезненными, и к тому же, пока я не научилась кормить лежа, мне часами приходилось сидеть с ним на руках.

Через два дня после выписки к нам домой пришла медсестра и сделала контрольное взвешивание. Некоторая потеря веса после родов нормальна для любого ребенка, однако от веса при рождении 3кг 930 граммов наш мальчик потерял целых 10%. При такой потере веса уже рекомендуется докорм искусственной смесью. Более того, за это время у него ни разу не было стула. Для меня, никогда в жизни не менявшей подгузник, это было небольшим облегчением, хотя я и осознавала всю тревожность этого симптома.

На фоне то ли недосыпа, то ли гормональной встряски после родов я начала паниковать. Я знала, что если грудное вскармливание не налажено, лактация может снизиться, и разовьется так называемая вторичная гипогалактия. Молоко должно высасываться из груди регулярно и эффективно, иначе организм получит сигнал об уменьшении его производства. Я переживала, что делаю что-то не так, раз у меня ничего не получается, и постоянно ругала себя за это.

Мы пригласили консультанта по лактации, который поделился с нами массой рецептов для увеличения выработки молока – кормление по требованию, а не по режиму; овсянка, пивные дрожжи, печенье для лактации из черной мелассы; пажитник и другие лактогонные травы; даже хмелевое пиво, которое вдобавок было способно успокоить мои расшатанные нервы. Я перепробовала их все.

Несмотря на все мои усилия, визит к педиатру через 5 дней после родов подтвердил мои опасения – Эллис похудел до 3 килограммов 450 граммов. Он потерял 12% от своего первоначального веса. Второй консультант по лактации, с которым мы встретились на приеме у педиатра, вручил нам упаковку жидкой молочной смеси и прописал жесткий режим: прикладывания к груди каждые два часа, затем сразу сцеживание, затем кормление ребенка всем молоком, которое удастся сцедить, через шприц без иголки (чтобы избежать так называемой «путаницы сосков» и отказа от груди, что может случиться, когда ребенка рано знакомят с бутылочкой).

Этот консультант захотела понаблюдать за кормлением. Эллис довольно слабо присасывался к груди, но в остальном прикладывание выглядело правильным. Но затем она осмотрела мою грудь.

«Ваша грудь увеличилась за время беременности?»

Не уверена. Не особо. Нет, не увеличилась.

«Продолжайте сцеживаться, но, возможно, Вы физически не способны выработать достаточно молока для ребенка».

Я была в шоке. Я столько раз слышала все эти установки: «Доверяйте своему телу, оно способно произвести столько молока, сколько нужно», «В любой груди достаточно молока, неважно, нулевого она размера или пятого».

В тот период я постоянно плакала, и при мысли, что слезами приношу вред своему ребенку, плакала еще больше. В редкие свободные минуты, которые мне, наверное, следовало бы тратить на сон, я искала в интернете информацию о гипоплазии молочной железы и недостаточности железистой ткани. У меня были все физические признаки этого состояния: широко расставленные, асимметричные груди, растяжки при минимальном росте молочных желез и отсутствие наполнения груди. Хотя только по этим признакам невозможно диагностировать недостаток молока, у меня они складывались в единую неблагоприятную картину.

Мне пришлось столкнуться с суровой реальностью: у меня была первичная, а не вторичная гипогалактия. Я поняла, что никакие самые эффективные приемы и практики не помогут моему телу выработать нужное количество молока. Даже круглосуточно сцеживаясь, я не могла произвести более чем 85-115 граммов в сутки.

Я всегда знала, что у меня маленькая грудь, и меня это устраивало. Я могла без проблем носить любую одежду, и моя грудь не мешала мне при занятиях спортом. Теперь же я начала воспринимать свое тело как неполноценное, а себя как неудачницу. Я постоянно испытывала чувство вины и оплакивала мое неудавшееся грудное вскармливание, и все это эмоционально опустошало меня.

Чтобы я не сошла с ума и могла хоть немного поспать, мой муж чаще всего кормил Эллиса смесью из бутылочки, пока я сцеживалась. Конечно, существует система докорма у груди (приспособление из бутылочки и трубки, по которому во время сосания груди в рот ребенку дополнительно поступает смесь или сцеженное молоко), позволяющая избежать путаницы сосков и обеспечить дополнительную стимуляцию груди, но я была слишком вымотана, чтобы осваивать еще и ее. Мысль о том, что мне придется каждую ночь сидеть и кормить ребенка, привязав к шее бутылочку с молоком (и это после очередного сеанса сцеживания!), и постоянно мыть и стерилизовать тоненькую пластиковую трубочку совершенно не вдохновляла меня. (Хотя если у меня когда-нибудь еще будут дети, я буду заранее готова к трудностям и, возможно, опробую этот способ).

Точное число женщин, страдающих гипоплазией молочной железы, неизвестно. По часто приводимой статистике это 1 из 1000. Консультант по лактации Бетина Форбс отмечает, что, исходя из этих цифр, каждый год 4000 женщин с этим диагнозом рожают детей. Она подчеркивает, что это приблизительно равно количеству детей, рожденных с синдромом Дауна за то же время. Когда я узнала об этом, то почувствовала на себе своего рода месть – я всегда считала, что чаще всего те женщины, которые утверждают, что не смогли кормить грудью, просто неправильно организовали грудное вскармливание, и смогли бы продолжать его, если бы воспользовались информацией и помощью специалистов.

Гипоплазия молочной железы – все еще малоизвестное заболевание. «Почему педиатры и акушеры-гинекологи, которые обучены диагностике гораздо более редких заболеваний, чем гипоплазия молочной железы, не имеют информации о том, как распознать недостаточность железистой ткани? Почему в медицинских учреждениях не существует обязательного обследования, такого же, как, например, перинатальный скрининг, которое бы помогло выявить женщин с этим диагнозом на ранней послеродовой стадии с целью оказать им посильную помощь в организации грудного вскармливания?» (см. Риск дискриминации женщин, которые говорят, что не могут кормить грудью (The Risk of Invalidating Moms Who Say They Can't Breastfeed").

В статье Нэнси М. Хёрст, опубликованной в издании «theJournalofMidwiferyandWomen'sHealth» доказывается необходимость диагностики возможных проблем с лактацией во время беременности. (см. «Распознавание и лечение задержки или отсутствия выработки молока 2» (RecognizingandTreatingDelayedorFailedLactogenesisII). По мнению Хёрст, специалисты, отвечающие за ведение беременности, обязаны обсуждать с женщиной влияние на грудное вскармливание таких факторов, как форма молочных желез, предшествующие операции, недостаточный рост груди в пубертатном периоде и во время беременности, а также предыдущий опыт грудного вскармливания.

Один из консультантов по лактации, с которым я встречалась в первые дни после родов, с неохотой говорил со мной о том, что, судя по моим физическим данным, у меня может быть гипоплазия молочной железы. Я понимаю нежелание консультантов подрывать уверенность матерей в успешности грудного вскармливания, там более, что все страхи мам чаще всего необоснованны. Однако в случаях, подобных моему, такой подход нельзя назвать правильным. Если бы я получила информацию о реальном положении дел заранее, это в значительной степени уберегло бы мою нервную систему от шока и расстройства, которые я испытала, и которые не могли не отразиться на моем сыне. Знай я о своем состоянии и о том, что в моем случае можно предпринять, чтобы максимально успешно кормить грудью, начало моего материнства однозначно не было бы таким травматичным.

И я не одинока в своих рассуждениях. Удивительно, насколько схожи и насколько болезненны переживания разных женщин, столкнувшихся с тем же диагнозом. На сайте, посвященном гипоплазии «Не все могут кормить грудью» ("Not Everyone Can Breastfeed") Жаклин из Мичигана пишет, что действовала бы совсем по-другому, если бы знала о диагнозе до родов – не стала бы покупать молокоотсос за 300 долларов, а взяла бы его напрокат, сохраняла бы чеки на аксессуары для кормления, и, «самое главное», подготовилась бы морально, что выкормить ребенка только грудью, возможно, не получится. Она подчеркивает, что редкость этой патологии не является оправданием для врачей: «Во время беременности они «на всякий случай» информируют нас о куда более редких осложнениях беременности, так почему бы не предупредить женщину о риске гипоплазии?»

Принимая во внимание дороговизну молочных смесей, финансовый вопрос здесь встает как никогда остро. По оценкам сайта "The Simple Dollar", искусственное вскармливание ребенка первого года жизни обходится в среднем в 1 775.75 долларов за 259 литров молочной смеси. Учитывая небольшой размер моей аспирантской стипендии и перспективу целыми днями мыть бутылки и соски, совмещая уход за ребенком с написанием кандидатской диссертации, можете себе представить плачевность моего эмоционального состояния при мысли обо всем этом.

И эти цифры еще не учитывают издержки от потенциального вреда здоровью, который наносят детские смеси. Кормление грудью в течение шести месяцев доказано снижает риск рака груди у женщин. Состав даже органических молочных смесей (насколько их производство возможно в условиях рыночной конкуренции) внушает серьезные опасения с точки зрения этики и безопасности. Поскольку один из важных углеводов, лактоза, содержится в женском молоке в большем количестве, чем в коровьем, производители раньше дополнительно добавляли лактозу в свои молочные смеси. Однако лактоза – один из самых дорогостоящих сладких углеводов, поэтому некоторые фирмы стали заменять лактозу более дешевыми подсластителями, такими как кукурузный сироп, содержащий большое количество фруктозы. Чтобы выдержать конкуренцию по цене, другие производители последовали их примеру.

Еще один спорный момент – добавление в молочные смеси жирных кислот, таких как ДГК, арахидоновая кислота (АК), Омега-3 и Омега-6. Все эти вещества содержатся в женском молоке, а ДГК является важным строительным материалом для тканей глаза и мозга. Однако автор статьи «Как найти самую безопасную и натуральную детскую смесь» ("How To Find the Safest Organic Infant Formula") отмечает, что ДГК и АК, добавляемые в большинство марок молочных смесей не идентичны таковым в грудном молоке. Ингредиенты для смесей получают из штаммов грибов и водорослей, никогда не входивших в рацион человека, при помощи нейротоксичного растворителя гексана, производимого из нефтепродуктов.

По результатам проведенных научных исследований, польза таких добавок сомнительна, а их вред, напротив, все более очевиден. Вот что написано в статье, опубликованной в журнале “Infact Canada”: «Компания Мартек Байосайенсез Корпорейшн, основной поставщик ДГК и АК для производителей молочных смесей, признает, что цель внедрения этих добавок – вовсе не обеспечить здоровое развитие ребенка, а улучшить продажи товара. В промо-материалах компании для привлечения инвестиций сказано: «Рынок молочных смесей в данный момент является товарным рынком, где вся представленная продукция практически идентична и производителям приходится прилагать усилия, чтобы как-то выделить свой товар. Даже если добавление в смеси ДГК и АК не приносит никакой пользы, мы думаем, что эти ингредиенты будут продолжать использовать, так как это позволяет позиционировать продукт как «наиболее приближенный по составу к грудному молоку». (См. «Грудное молоко нельзя заменить – ДГК, АК и олигосахариды» ("Breastmilk Cannot Be Imitated – The DHA/ARA Fallout and Oligosaccharides"). И это лишь один из показательных примеров, связанных с составом смесей.

Необходимо отметить, что у разных женщин с диагнозом «гипоплазия молочной железы» очень разная способность к выработке молока и, соответственно, разная потребность в докорме для ребенка. Я нахожусь ближе к нижней отметке шкалы (но не самом низу), так как способна произвести всего около 10% от суточной потребности моего малыша. Для сравнения, некоторые женщины способны произвести гораздо больше – возможно, их детям требуется докорм всего 1-2 раза в день. К тому же, после «гормональной бури», связанной с беременностью и родами, организм меняется, и количество молока увеличивается с каждой новой беременностью. Хотя я, скорее всего, никогда не смогу выкормить ребенка только грудью, количество молока может возрасти с 10% до 20%, если у меня когда-нибудь будет еще один малыш.

Когда я начала рассказывать людям о своем диагнозе, некоторые посоветовали мне подумать об использовании банка донорского грудного молока. О таких банках я узнала еще, когда была беременна и искала информацию о грудном вскармливании и его преимуществах. По иронии, раньше я была уверена, что смогу нормально кормить грудью и сама собиралась стать донором – даже собирала сведения о том, как это делается.

Однако теперь я находилась по другую сторону связки «донор-получатель», и молочные банки были недоступны мне по нескольким причинам. Во-первых, молоко из молочного банка стоит около 5 долларов за унцию, и, исходя из расчета 259 литров в год (если считать, что его требуется столько, сколько потребовалось бы смеси), получается 45 625 долларов в год. Эта сумма в несколько раз превосходит мой годовой доход. Дело в том, что, хотя молочные банки имеют статус некоммерческих организаций, им требуются средства на обработку молока и проверку его на такие инфекции как ВИЧ, гепатит Bи сифилис, и это влияет на цены. Во-вторых, запасы молока в таких банках ограничены, и приоритет отдается недоношенным детям и малышам с патологиями иммунной и пищеварительной систем. Поэтому даже при неограниченных финансовых возможностях молоко вряд ли бы мне досталось.

Согласно совместной декларации Всемирной Организации Здравоохранения (ВОЗ) и фонда ООН ЮНИСЕФ, «Лучшей пищей для ребенка, который не может сосать грудь, является сцеженное молоко матери или другой здоровой женщины. В ситуации, когда грудное вскармливание невозможно, первым выбором должно быть использование женского молока из других источников». Во время беременности я не знала, что понятие «другие источники» не исчерпывается официальными молочными банками, хотя ВОЗ и ЮНИСЕФ и не одобряют этого. Когда я со слезами на глазах уходила от очередного консультанта по лактации, смирившись с фатальностью моего диагноза, она предложила мне вариант, о котором я раньше не задумывалась – неформальный обмен грудным молоком.

Я удивилась. Неформальный обмен? Как это?

Консультант пояснила, что можно связаться с другими матерями, у которых больше молока, чем требуется их детям, и которые готовы поделиться этими излишками. Она сказала, что в Фейсбуке много групп на эту тему и предложила для начала поместить объявления на странице группы поддержки грудного вскармливания, которую я посещала во время беременности.

Сначала наша семья скептически отнеслась к этой идее. Как мы можем быть уверены, что случайные, незнакомые люди следят за своим здоровьем в достаточной степени? Не окажутся ли в этом молоке бактерии, вирусы и медикаменты? Не подвергаем ли мы ребенка неоправданному риску? Возможно смесь с ее постоянным и известным составом – более ответственный выбор?

Несколько дней мы обдумывали эту неожиданную идею. В конце концов мы решили опубликовать объявление и посмотреть, кто откликнется. Если предложение устроит нас, согласимся, нет – поблагодарим и откажемся. Для начала мы можем просто спросить – это ни к чему нас не обяжет.

29.06 я опубликовала следующее сообщение: «Здравствуйте, подписчики [название группы]! 19.06 у меня родился сын Эллис. Первая неделя его жизни была очень сложной, он потерял почти 450 граммов веса, и в конце концов выяснилось, что я не способна выкормить его из-за строения моей груди. Я целыми днями сцеживаюсь, но мне удается набрать всего по нескольку миллилитров за раз. Это молоко мы добавляем к искусственной смеси, которой ему сейчас нужно около 90 мл в одно кормление. [Наш консультант по лактации] предложила мне обратиться в эту группу и спросить, нет ли у кого-то из вас возможности пожертвовать нам некоторое количество грудного молока для его питания. Я живу в районе Университетского Городка в Западной Филадельфии. Если вы можете помочь мне, пожалуйста, дайте знать. Большое спасибо!»

К моему восторгу и удивлению мне тут же поступило не менее семи предложений грудного молока. Одно из них исходило от суррогатной матери, которая родила на днях, но ребенок должен был жить далеко от нее и не нуждался в ее молоке. Многие из откликнувшихся матерей были готовы совершенно безвозмездно доставить по нескольку пакетов замороженного грудного молока прямо ко мне домой.

Я снова начала плакать, на этот раз уже не от отчаяния, а от благодарности.

Также меня направили на страницы в Фейсбуке таких организаций как “HumanMilkForHumanBabies” (HM4HB) (“Молоко человека для детей человека») и “EatsonFeets” (EOF) («Живая еда»). В Фейсбуке у них есть отдельные страницы для каждого штата США и для многих других стран, через которые доноры и люди, нуждающиеся в молоке, могут связаться друг с другом. [В России работает сайт по поддержке неформального молочного обмена – «Молочная мама», есть странички «Молочной мамы» во всех основных социальных сетях, но сам неформальный молочный обмен ведется только через сайт из-за особенностей нашей страны – прим.ред.] Группы ведут добровольцы, которые пересылают подписчикам информацию о тех, кто хотел бы поделиться молоком или принять его в дар. Как HM4HB, так и EOF также предоставляют информацию о молочном обмене, его рисках и преимуществах и поощряют его безопасное осуществление, поддерживая предоставление донорами правдивой информации о состоянии их здоровья, правильное хранение, сцеживание и транспортировку грудного молока. Продажа молока через эти организации строго запрещена. Принимающие семьи часто выражают свою благодарность по-другому, например, приобретая новые пакеты для хранения молока взамен использованных. [Тех же принципов придерживается российская «Молочная мама» - прим.ред.]

Безвозмездный обмен молоком, безусловно, предполагает высокую степень доверия. Без тщательных анализов и скринингов, подобных тем, которые проводятся в молочных банках, есть определенный риск передачи инфекции через донорское молоко, однако этот риск незначителен. Доноры не имеют материальной заинтересованности, и у них нет прямых причин лгать о состоянии своего здоровья.

Однако это не относится к молоку, которое продается в интернете на сайтах типа Craigslist, например Onlythebreast.com. Во многих штатах разрешена продажа грудного молока, так как Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA) относит его к пищевым продуктам, а не к медикаментам или частям тела. При этом FDAне рекомендует покупку непроверенного молока на открытом рынке. Также продажа грудного молока – акт неоднозначный с точки зрения этики. У продавцов может возникнуть мотивация скрыть проблемы со здоровьем или даже разбавить женское молоко коровьим с целью продать больше по объему. (См. «Этика торговли сцеженным грудным молоком» "The Ethics of Selling Pumped Breastmilk".)

В своем стремлении исследовать потенциальные риски участия в обмене грудным молоком, комитет Всемирной недели молочного обмена недавно обнародовал базу MIDAS (MilksharingIncidentDatabaseandSurvey) (База данных и исследований по инцидентам, касающимся донорства грудного молока). Согласно их сайту, MIDAS является общественной организацией по охране здоровья, которая передает информацию о неприятных происшествиях медицинского и социального характера, связанных с молочным обменом, а также анализирует сведения о донорских семьях и тех, кто их поддерживает. Эта система может работать годами и действительно помочь обезопасить использование донорского молока.

Когда мы получили первые порции донорского молока, я была уверена только в том, что буду им обеспечена в первые несколько недель жизни сына. Сейчас (на момент написания статьи) Эллису три месяца, и благодаря безвозмездной помощи 19-ти женщин, мне никогда не приходилось давать ему смесь с того момента, как мы начали принимать молоко в дар.

Обмен молоком наполнен глубоким смыслом, но я должна упомянуть, что он не идеален для окружающей среды. Большая часть донорского молока поступает в пластиковых одноразовых контейнерах, которые нельзя использовать повторно. Однако есть способы решить эту проблему. В некоторых городах их можно отдать на переработку, чтобы они не лежали на свалках. К тому же, доноры и принимающие семьи иногда устанавливают долгосрочные отношения, и тогда молоко передают в многоразовых контейнерах, которые можно вымыть, простерилизовать и снова наполнить. Второй негативный момент – топливо, необходимое для транспортировки молока. Некоторые принимающие мамы приезжают издалека за большими порциями; молоко перевозится крупными партиями в пределах и за пределы США на грузовиках и самолетах, потребляющих много горючего.

Ещё один проблемный вопрос касается переменчивого состава грудного молока, о котором я уже упоминала ранее. Молоко меняется со временем, подстраиваясь под нужды растущего ребенка мамы-донора, возраст которого не всегда идеально совпадает с возрастом ребенка принимающей мамы. К тому же было обнаружено, что состав молока меняется также и в течение дня, подчиняясь суточным ритмам.

Согласно исследованию, опубликованному в 2009 году в журнале «Nutricional Neuroscience” («Питание и неврология»), содержание в грудном молоке нуклеотидов, стимулирующих засыпание, достигает максимума с 8 часов вечера до 8 утра, и, по существующей гипотезе, регулирует режимы сна и пробуждения малыша. Исследователи делают вывод, что для правильного питания ребенка время сцеживания грудного молока для определенного кормления и время этого кормления должны примерно совпадать. «Мы же не пьем кофе ночью. То же касается и грудного молока – днем оно содержит вещества, стимулирующие активность, а вечером – помогающие ребенку успокоиться и настроиться на сон».(См. «Грудное молоко должно быть выпито в то же время суток, что и сцежено» "Breast Milk Should Be Drunk At The Same Time of Day That It Is Expressed".) Однако, по моему опыту, доноры редко предоставляют о молоке такую подробную информацию. Должна отметить, что с самого рождения у Эллиса не было никаких проблем со сном и что на сон в принципе влияет множество различных факторов. В любом случае грудное молоко остается золотым стандартом кормления младенца.

Понимание этого и заставляет многих женщин безвозмездно делиться своим молоком. Одна мать так говорила о молочном донорстве: «Я чувствовала, что мы с дочерью делаем большое дело, и делаем его вместе. Донорство молока навсегда останется нашим первым совместным благотворительным проектом». (См. "Life-Saving Milk: Baby's First Volunteer Project" («Молоко, дающее жизнь: первый волонтерский проект Вашего малыша»). Осознавать, что ты помогаешь накормить голодного ребенка, безусловно, очень приятно.

Более того, между донорами и принимающими семьями иногда возникает глубокая связь, и их общение длится годами даже после того, как дети подрастут. Обмен молоком – очень личный опыт, который может быть крайне значимым как для получателей, так и для самих доноров. У меня есть несколько ярких примеров. На парковке у церкви я встретила тетю одной мамы-донора, недавно переехавшей во Флориду. Этой маме в прошлом требовалось донорское молоко для одного из старших детей, и для нее было особо важно и радостно иметь возможность поделиться молоком самой. Еще одна мама несколько месяцев замораживала грудное молоко про запас, а затем, разморозив одну порцию, обнаружила, что у этого молока появился мыльный запах – признак высокого содержания липазы (фермента, расщепляющего молочный жир). Такое молоко не опасно для здоровья, но многим малышам не нравится его вкус, и они отказываются пить его из бутылочки. Эта мама очень расстроилась при мысли, что весь ее труд по сбору этих запасов был напрасным, но затем узнала, что может пожертвовать их нуждающемуся малышу. Я приехала к ней домой с переносным холодильником и льдом, и со слезами на глазах говорила, как я ценю возможность кормить Эллиса грудным молоком. К моему удивлению, моя собеседница не менее эмоционально говорила о причинах своего донорства и о том, как она счастлива помочь моему сыну.

В ходе моего участия в процессе обмена грудным молоком я четко выделила 5 типов доноров, не умаляя роли ни одного из них. Первые – женщины, которые сцеживали и запасали молоко на всякий случай (если потребуется выйти на работу или возникнут какие-либо проблемы со вскармливанием), а в итоге оно им не понадобилось. Вторые – те, кто заметил у своих детей аллергические реакции на что-либо из рациона мамы и больше не может использовать молоко, сцеженное, когда мама ела этот продукт. Третьи – те, чьи дети отказывались пить сцеженное молоко из бутылочки (предпочитая грудь или из неприятия вкуса размороженного молока). Четвертые – те, кто сцеживался в отпуске и не хотел везти молоко домой. И, наконец, пятые – женщины, которые сцеживали молоко специально для донорства.

В заключение я расскажу о своем общении с женщиной-донором пятого типа. Оно является ярким примером того, как молочное донорство объединяет и меняет жизни людей.

Эта женщина, Кристин Ф., откликнулась на мое сообщение в группе «HM4HB, Нью-Джерси». В своем личном сообщении она поясняла, что еще никогда не занималась молочным донорством, хотя у нее всегда есть запасы молока в морозильнике. Мы договорились поддерживать связь, и она обещала сообщить, когда у нее накопится достаточное количество.

Через несколько недель Кристин неожиданно написала мне. Она пояснила, что недавно впервые стала донором, пожертвовав молоко другой матери, которой она пообещала его до меня. К сожалению, это опыт разочаровал ее – женщина опоздала на час, толком не поблагодарила ее, не принесла обещанные пакеты для молока, к тому же сказала, что ей надоело сцеживаться, и, слава Богу, больше не придется. Сама Кристин потратила 5 часов на сцеживания молока для ее детей и чувствовала себя использованной и униженной. Она писала мне: «Наверное, я рассказываю об этом, чтобы объяснить, как важно для донора ощущать уважение и благодарность. (Я уверена, Вы это и сами понимаете, но мне нужно сбросить этот груз!) Надеюсь, мой новый опыт будет радикально другим, и этот негатив превратится в позитив».

Ее письмо очень тронуло меня. Было ужасно осознавать, что ее первая встреча с принимающей мамой оказалась такой неприятной, в то время как мое участие в донорстве однозначно приносило лишь положительные эмоции. Я ответила:

«Уверяю Вас, что мое общение с донорами всегда протекало совершенно в ином ключе. Я всегда приношу пакеты для молока и стараюсь сделать маленький подарок, хотя бы шоколадку. Каждая моя встреча с донором была уникальным, жизнеутверждающим опытом, полным тепла и добра. Все мамы-доноры, с которыми я общалась, были удивительно добрыми и сострадательными людьми. Я даже несколько раз прослезилась, выражая им благодарность от лица моей семьи. Сам тот факт, что столько людей отнеслось ко мне с искренним теплом, сделав моему ребенку такой драгоценный, жизненно важный подарок совершенно бескорыстно, вселял в меня истинную веру в человечество. Трудно выразить, насколько этот изменило мое отношение как к моему диагнозу (гипоплазия молочной железы), так и к жизни в целом».

Я рассказала ей свою историю и то, как я приняла решение обратиться к молочным донорам. Я также объяснила, что в тот момент, через 7 недель после родов, я продолжала целыми днями сцеживаться (каждые несколько часов, даже ночью), чтобы получить 90-120 мл молока в день – достаточно для одного кормления. Я чувствовала, что обязана делать столько, сколько могу, потому что мамы-доноры, которые мне помогают, тоже очень стараются ради каждого миллилитра. Я также рассказала о списке мам-доноров, который веду. Я решила послать каждой маме, которая когда-либо передавала мне молоко, открытку с благодарностью и фотографией Эллиса, когда тот немного подрастет – ведь это они помогли ему стать таким.

Она ответила: «Ваше письмо тронуло меня до слез. Спасибо, что рассказали о себе. Сегодня мне было очень грустно, и я думала, что наивно было ожидать от мира тепла и доброты, особенно в таком глубоко личном деле, как молочный обмен. Наверное, та мама просто хотела использовать меня, чтобы сэкономить на смесях. Раньше я даже не думала, что такое может быть. И мне было стыдно за это разочарование – я что, медаль хотела за свое молоко? Теперь я понимаю, что хотела испытать то же, что и Вы – чтобы этот опыт был теплым, эмоциональным и по-настоящему глубоким. Я и не осознавала, как это важно для меня. Спасибо и за то, что оценили мои чувства, и поддержали меня в негативной оценке того, что случилось. Теперь я могу быть уверена, что это из ряда вон выходящий случай, нетипичный для культуры молочного обмена. С нетерпением жду, когда смогу поделиться с Эллисом своим молоком и немного Вам помочь».

Кристин и я очень сблизились, и я приобрела хорошую подругу. Как ни парадоксально, ее предыдущий негативный опыт позволил нам выстроить отношения, которых мы обе искали. Мы с ней до сих пор общаемся, и собираемся общаться и впредь. Она писала мне: «Мой сын Стивен любит смотреть, как я сцеживаюсь и делаю запасы молока. Мы вместе относим его в подвал, и я объясняю, что мама приготовила свое молоко специально для мальчика Эллиса, и что мы с ним так помогаем Эллису и его маме».

За несколько месяцев участия в молочном обмене мне приходилось наблюдать поразительную доброту и самоотверженность – как мамы объединялись, чтобы помочь своим молоком ребенку женщины, умершей в родах; как женщины сцеживали и дарили молоко в память о своем мертворожденном малыше; как люди по выходным привозили своих друзей за много километров, чтобы забрать донорское молоко; как мамы вставали в 4 утра, чтобы сцедить молоко для чужого ребенка. Теперь я даже рада, что столкнулась с необходимостью бороться за грудное вскармливание, потому что иначе я бы не встретилась с такими замечательными людьми, которые вселили в меня веру в доброту и искренность человечества и способность людей поддерживать друг друга в самых сложных ситуациях. Я уверена, что с этой способностью нас ждет большое будущее.

Что касается меня, я продолжала время от времени прикладывать Эллиса к груди на фоне кормления из бутылочки. В 6 недель он внезапно начал отлично сосать, как будто всегда умел это делать. Теперь мы кормимся грудью каждый день. Несмотря на то, что основную часть питания он получает не из моей груди, я рада, что мы все же сохранили ту особую связь, которую дает естественное вскармливание. Я безумно благодарна тем 19 женщинам, а также всем нашим будущим донорам, за то, что их молоко помогает Эллису расти здоровым и крепким. И, хотя многие и не любят Фейсбук, я благодарна ему за ту неоценимую роль, которую он сыграл в организации вскармливания моего малыша.

Очень хочу, чтобы моя чудесная история кому-то помогла.

Намасте.

Автор Nese Devenot

Оригинал: http://realitysandwich.com/179823/peertopeer_milksharing/

Перевод: Ольга Бурмистрова, https://vk.com/burya84 







livejournal


livejournal


livejournal


Мы в инстаграмме
Instagram


Комментарии

Добровольческое движение "Молочная мама" 2013-2017гг.

Все наши материалы можно и нужно использовать для пропаганды донорства грудного молока и грудного вскармливания в некоммерческих целях. Мы будем благодарны за указание источника.

Сайт соответствует кодексу ВОЗ маркетинга заменителей грудного молока.

Информация на сайте предоставлена для ознакомления, а не в качестве руководства к действию.

Сайт не является медицинской площадкой. Он создан для того, чтобы помочь родителям сделать осозннанный выбор в пользу донорского молока.

с 2015 года "Молочная мама" является IBFAN группой в России.

с 2015 года