Тонна молока на пятерых - моя история (гипер)лактации и донорства молока

Мне 34 года, у меня двое детей, 1г 7м. и 4 лет. Я кормящая мама. Начну с того, что я никогда не кормила детей непосредственно грудью. Тем не менее, я выполнила свой материнский долг, вскормив за время последней лактации пятерых детей целой тонной своего грудного молока. При этом моей новорожденной дочери потребовалось менее половины от этого количества, часть досталась моему старшему ребенку, и 250 литров молока я пожертвовала чужим детям.

Как так вышло, моя история далее.

Как сказал мне один замечательный доктор, есть женщины, которым для того, чтобы накормить ребенка, достаточно просто приложить его к груди. И грудное вскармливание для них и их детей – это счастье, единение, наслаждение, время вдвоем. Я, к сожалению, не из этих женщин, И счастье радостного и безоблачного грудного вскармливания в силу ряда сложившихся обстоятельств обошло меня стороной. Я смогла выполнить свой долг, однако, одному Богу известно, чего мне это стоило. Грудное вскармливание стало для меня серьезным испытанием на верность и преданность своим детям.

Кто в этом виноват – я сама, наследственность, окружение, медицина – не знаю. Но так сложилось. Возможно, мой опыт окажется кому-нибудь полезным.

Первого ребенка я родила в 30 лет. Роды были преждевременными, на 37-й неделе. Внезапно отошли воды, родовой деятельности не было, врачи простимулировали окситоцином, грозились сделать кесарево, но в итоге я родила сама. Малыш родился маленьким, худеньким, но вполне здоровым. Молоко пришло на третьи сутки. Накормить ребенка грудью я не смогла.

У меня был предполагаемый месяц до родов, я планировала посещать курсы подготовки к родам и радостям материнства. Не успела. Это мой первый ребенок. Я ничего не знала ни о родах, ни о грудном скармливании. Имела только общие поверхностные представления. Я положилась на природу, здравый смысл, свою материнскую интуицию, и в целом была позитивно настроена. Ни я первая, ни я последняя, рожу и вскормлю. Это же естественно, как мне казалось.

После родов у нас было совместное пребывание в палате с малышом. Ребенка сразу положили на живот, а затем и к груди. И вот мы остаемся наедине в палате. Родился, проголодался. Пытаюсь приложить к груди, чтобы накормить молозивом. Никто толком не объяснил, как правильно прикладывать ребенка к груди. Как-то приложила, малыш усиленно старается, у него вроде все получается, ест. Приятное чувство от первого контакта, вроде бы все хорошо. Однако довольно быстро начинает болеть спина. Кормлю сидя. О вариантах удобного расположения я узнала гораздо позже, сама не догадалась, в итоге за неделю пребывания в роддоме поясница стала просто «отваливаться».

На третьи сутки пришло молоко. Грудь стремительно увеличивалась в размерах, Малыш по-прежнему усиленно старался, пытался сосать пришедшее молоко, однако потом бросил и стал плакать. Он кричал всю ночь, я не могла понять что не так. Как я потом поняла, он был просто голодный. Идиотская ситуация: грудь переполнена молоком, ребенок орет от голода. Ближе к утру медсестра накормила его глюкозой из шприца, и он уснул.

У меня же к тому времени были стертые в кровь соски и огромных размеров каменная грудь. Пришедший на утренний обход врач быстро распорядился принести мне молокоотсос. И шприц, с помощью которого я потом кормила малыша сцеженным молоком. Бутылочки в том роддоме были под запретом, впрочем, как и смеси.

Как впоследствии мне объяснил нейрохирург, из-за недоношенности ребенок был слаб и не мог создавать достаточно вакуума при сосании, чтобы добыть из груди молоко. Молоко же прибывало со страшной силой, и молокоотсос оказался настоящим спасением. Как оказалось, лучший клинический молокоотсос. Молока было очень много по сравнению с тем, сколько требовалось ребенку. Излишки я выливала в раковину. Хранить было негде и не в чем. Рядом лежала девочка, по каплям и со слезами выцеживающая чайную ложку молока своему недоношенному ребенку в реанимации. Почему-то никому, ни мне, ни ей, ни персоналу и в голову не пришла мысль взять у меня излишки молока для ее малыша.

Таким образом, всю неделю пребывания в роддоме я сцеживала молоко молокоотсосом, кормила ребенка из шприца, и никто из врачей не настаивал, чтобы я кормила грудью. Ребенку сытно, мне комфортно, все счастливы. По возвращении домой меня ждал доставшийся в наследство от тети маленький электрический молокоотсос «M.», мощность и эффективность которого меня сильно разочаровала по сравнению с клиническим. Я немедленно купила ручной, той же фирмы, прослужил он недолго, несколько дней, лопнула резиновая помпа. Потом был ручной молокоотсос «A.». Попытки найти в продаже клинический молокоотсос не увенчались успехом, о возможности арендовать я узнала гораздо позже. Руками я сцеживаться не умела.

По возвращении из роддома я продолжала кормить ребенка из шприца, попытки накормить из груди были безуспешны. Я надеялась, следуя советам неонатолога, что он окрепнет и грудное вскармливание наладится. Время шло, но ситуация не менялась. Я смотрела на свою разросшуюся до восьмого размера грудь, напоминавшую по форме два сильно накачанных футбольных мяча, без особых выступов, к которым можно было бы беспроблемно приложиться ребенку, и не понимала, как он когда-нибудь сможет оттуда кормиться. Может быть, проблема в форме сосков?

Я с трудом раздобыла такое устройство как вытягиватели сосков «A.». Приобретение оказалось бесполезной тратой денег. На мои размеры этот предмет экзекуции просто не подходил, толку от применения практически никакого. Пробовала силиконовые накладки, пользы также никакой.

Все мои попытки наладить грудное вскармливание проходили под серьезным давлением со стороны родственников, особенно мужской части: со стороны им было виднее, что я просто «маюсь дурью» вместо того, чтобы взять и накормить ребенка грудью. Пришедшая на первый осмотр педиатр из поликлиники была немало удивлена нашим способом кормления и настояла, чтобы мы купили наконец ребенку бутылку.

Так мы стали кушать из бутылки. О возвращении на грудь речи уже не шло. Я смирилась с тем, что грудь слишком большая, соски плоские, а ребенок слаб и не справляется с самостоятельной «добычей еды». Боялась травмировать соски, а ребенку было удобно есть из бутылки. Началась круглосуточная каторга со сцеживанием.

Молока было достаточно, ровно столько, сколько требовалось малышу. Максимум литр в сутки. Сцеживалась я по мере необходимости, на одно-два кормления, несколько раз в сутки, без каких-либо строгих интервалов. Наличие молока в груди не доставляло никакого дискомфорта, и я могла себе позволить спать и не цедиться посреди ночи, если был запас.

В четыре месяца случился первый лактационный криз, молока стало мало. В тот момент я впервые дала ребенку смесь, одну или две бутылки, больше не потребовалось. Впоследствии я стала экспериментировать с различными чаями и биодобавками для стимуляции лактации, больше всего понравился «Л.». К семи месяцам стала даже замораживать небольшие излишки молока, которые мы с удовольствием съели в период инволюции ближе к году.

В восемь месяцев мы попали с ребенком в больницу. Наш лечащий врач, нейрохирург, наблюдая мои круглосуточные сцеживания, когда по темным коридорам больницы ночью раздавался стук ручки моего ручного молокоотсоса, дал несколько ценных рекомендаций всем членам нашей семьи. Ребенку – беречь нервы мамы, чтобы молочный заводик не прикрылся. Мне – завязывать с ручным молокоотсосом, переходить на ручное сцеживание как для профилактики застоев, так и для предотвращения потенциальных проблем с руками. А также активно привлекать мужа к ручному сцеживанию из особенно труднодоступных мест. Либо арендовать клинический молокоотсос. Муж был сильно удивлен рекомендациям прийти мне на помощь, согласился только на аренду молокоотсоса. В общем, по возвращении из больницы жизнь стала налаживаться: вместо ручного теперь молоко добывал синхронный клинический молокоотсос «M.».

По поводу сроков завершения грудного вскармливания отмечу, что начиная с года со всех сторон меня критиковали и настаивали на сворачивании все: педиатр, гинеколог, приятельницы по песочнице, муж, свекровь, даже мама. Продержалась я недолго: в год и три месяца закончила кормить, так как молоко просто кончилось. С десяти месяцев помимо прикорма, я стала докармливать ребенка смесью, молока уже не хватало, поэтому завершение грудного вскармливания для ребенка прошло незаметно. Он спокойно ел смесь, вплоть до рождения младшего ребенка. В итоге старшего я кормила грудным молоком аж до четырех лет (с перерывом на беременность).

Второй ребенок родился в срок. В этот раз я уже как опытная мама была настроена все сделать правильно и наладить грудное вскармливание. Однако на этот раз всё оказалось еще сложнее, чем в первый раз.

На всякий случай в роддом я взяла с собой и крем от трещин сосков, и ручной молокоотсос, и бутылку. Роды были быстрые и легкие, мою девочку оставили со мной даже на те два часа, что положено пробыть в родильном блоке после родов. Мы быстро наладили контакт, дочка успешно кушала молозиво, пока грудь еще не наполнилась молоком. Дискомфорт вызывала только начинающая ныть поясница: я кормила сидя, всячески удерживая грудь, чтобы не придавить ею ребенка. Молоко пришло не третий день. Он же – день выписки. На налаживание грудного вскармливания в пределах роддома оставалось буквально полдня. Грудь стремительно разрасталась в размерах, становилась каменной. И я стала отчетливо понимать, что ребенок с ней просто не справится.

Обратилась за помощью к медперсоналу. Последующее общение показало, что, к сожалению, в этом роддоме вся система была настроена против грудного вскармливания. И это – современный, один из лучших роддомов Москвы. Почему? Было с чем сравнить, и это сравнение не в пользу московского роддома. В первый раз я рожала в крохотном стареньком роддоме г. Долгопрудный при центральной городской больнице, попав туда совершенно случайно. Так вот там, несмотря на скромную материальную базу, условия для налаживания грудного вскармливания были гораздо лучше.

Итак, я отправилась на поиски молокоотсоса. Нашла же только комнату, где без проблем можно было взять смесь, прямо в одноразовых бутылках. Оказалось, что во всём огромном роддоме нет клинического молокоотсоса! Был когда-то, один, сломался, не починили! Выяснилось также, что где-то припрятаны индивидуальные электрические молокоотсосы A., но в роддоме отсутствуют некие регламенты на их стерилизацию, поэтому пользоваться ими запрещено! Пришлось пользоваться своим старым ручным молокоотсосом, пока размеры груди еще позволяли.

Затем был утренний обход. Акушер-гинеколог при осмотре сказал, что у меня очень большая грудь и обязательно нужно носить поддерживающий бюстгальтер. Бесценная рекомендация! Я собственно в нем и была. На мой вопрос о том, что мне делать с пребывающим молоком, с тем, что в роддоме нет нормального молокоотсоса, а мой ручной скоро перестанет справляться с растущей грудью, ребенок уже не может есть такую тугую переполненную грудь, с тем, что я не умею цедиться вручную, ответ был: избытки молока добавлять в чай-кофе!!!

И это – ответ врача! В ситуации, когда мне реально нужна была помощь! Также нас посетила неонатолог, сообщившая о том, что за небольшую плату она готова оказать помощь в качестве консультанта по грудному вскармливанию, но в свободное от основной работы время. Свободного времени в критически важный для меня момент у нее, к сожалению, не оказалось.

И вот мы дома. Радость встречи с родственниками. И начало состояния, которое я называю «цедильным коматозом». Ад длиною в шесть суток. К концу третьих суток после родов молоко настолько переполняло грудь, что ни ребенок, ни ручной молокоотсос не могли мне помочь «раздоиться». Навыков ручного сцеживания у меня не было. Выхода не было, пришлось терзать грудь, чтобы добыть еду ребенку. Занятие это было весьма затратное по времени, трудоемкое и малоэффективное. Помощи или совета ждать было неоткуда. Даже мама могла только кричать не меня, что я взрослая тетка, второго ребенка родила, я цедиться не научилась.

Я сутки напролет мучила свою грудь, с очень небольшими перерывами на сон. Состояние мое стремительно ухудшалось: постоянная жажда из-за ограничения жидкости, катастрофический недосып, гипертермия, лихорадка, какое-то помутнение сознания. Я не могла самостоятельно раздоиться. Видимо, стали забиваться протоки: из переполненной груди извлекалась только тоненькая струйка молока.

Спасение пришло в виде акушерки из того же роддома, найденной по рекомендациям знакомых. Она вколола мне окситоцин для лучшего отделения молока и раздоила меня своими сильными руками часа за два. «Семь потов сошло» за это время, с её слов. Во время расцеживания мимо проходила врач, акушер-гинеколог, с ужасом посмотревшая на размеры и состояние груди. Она посоветовала мне делать компрессы с магнезией и какие-то таблетки для облегчения состояния.

Как я потом узнала, таблетки для полного прекращения лактации. И это на третьи сутки после ее начала! Без предупреждения и обсуждения со мной, готова ли я её сворачивать! Таблетки были куплены на всякий экстренный случай, но так и не использованы. Акушерка отпустила меня домой с пустой грудью и чувством небывалого облегчения. Сказала, что у меня есть три часа до очередного сцеживания. Я смогла немного поспать. Как оказалось в итоге, начинать цедиться нужно было раньше. Через три часа грудь налилась до прежних объемов, и снова бессонная ночь, в попытках самостоятельно сцедиться. Я стала ездить в роддом как на работу, в каждое дежурство этой акушерки, так как только её руки приносили мне облегчение.

В то же время я заказала клинический молокоотсос в аренду. С воронками максимально возможного размера. И, о ужас! Моя грудь к тому моменту уже одиннадцатого размера туда просто не помещалась! Молокоотсос был бесполезен. Я стала брать его с собой в роддом, чтобы пытаться облегченную акушеркой грудь вместить в воронку молокоотсоса и наладить таки механическое сцеживание. Постепенно у нас это получилось, жизнь засияла новыми красками! Пока я на радостях не доцедилась до водяных пузырьков на сосках и невозможности далее использовать молокоотсос. Опять руки акушерки, заживление ран, бережное сцеживание молокоотсосом в щадящем режиме.

В промежутках между дежурствами акушерки я лихорадочно искала помощи в других местах. Приглашать какого-нибудь консультанта по грудному вскармливанию без рекомендаций было боязно: мне была нужна конкретная помощь и срочно, а от незнакомого человека из интернета неизвестно чего можно было ожидать.

Нашла ближайший к дому коммерческий медицинский центр, где в перечне услуг значилось расцеживание лактостаза врачом маммологом. Выслушав мою проблему, врач сходу заявил, что своей жене он помогал решать проблему лактостаза, простите за подробности, лично отсасывая молоко. По идее, на этом бы стоило развернуться и уйти, но состояние отчаяния и надежда на облегчение заставили остаться. И зря, дальнейшие манипуляции показали, что врач вообще впервые в жизни выполняет расцеживание лактостаза. И действительно, где онколог-маммолог мог видеть лактирующую женщину и иметь практику работы с лактостазами? Нигде. Только собственную жену! Я ушла, не заплатив за прием. И очень доходчиво объяснила доктору, что он не умеет делать то, на что подписался по прейскуранту услуг медицинского центра.

Далее я отправилась в тот же роддом. При нем функционирует коммерческий консультативный центр, где так же обещали расцедить лактостаз. По прибытии я потратила неимоверное количество времени на оформление договора в одном месте, оплату в другом месте, часовое ожидание в очереди и последующий вердикт женщины, которая должна была меня расцедить: «Ой! Да тут работы на полтора часа как минимум! У меня нет столько времени!» И это при том, что я предварительно позвонила, выяснила наличие на месте нужного мне «специалиста», предупредила о своем визите, получила заверения в том, что меня ждут и обязательно помогут, отсидела в часовой очереди и оплатила визит!

Как выяснилось, специалист по расцеживанию по совместительству еще и оператор в кабинете узи, набивающая заключения со слов врача, и у нее очередь из беременных, которых они должны обслужить. Было около 11 часов утра, она потратила на меня минут 20, без перчаток, помыв руки только после моей просьбы, с неоднократными отвлечениями на разговоры по мобильному. И предложила приехать к пяти вечера, расцедит бесплатно!!! Состояние мое, понятно, не сильно облегчилось. В коридоре случайно встретила того самого акушера-гинеколога, который рекомендовал добавлять молоко в чай-кофе. Спросила у него, что мне делать, где найти другого сотрудника, чтобы решить мою проблему, раз уж у той женщины, что обязана, на меня попросту нет времени. Он рекомендовал идти жаловаться к главврачу. Мне было не до выяснения отношений, я еле держалась на ногах, состояние было предобморочное, отправилась домой

Со временем всё наладилось: клинический молокоотсос справлялся с «дойкой». Однако на этом мои злоключения не закончились. Неумелое использование молокоотсоса на полную мощь в период становления лактации привело к тому, что я разогнала её до гиперлактации. Ребенку требовалось порядка 500 мл молока в сутки, моя грудь выдавала в восемь раз больше! До четырех литров в сутки! И всё это случилось в течение недели от её начала! Рядом не было грамотного человека, кто бы подсказал и направил, как надо действовать. Разрозненные рекомендации из интернета, гинекологи разводят руками, врачи в роддоме отмахиваются, горе-маммологи – нет слов…

Куда пойти за квалифицированной помощью? К счастью, я встретила своего врача, но гораздо позже. Ограничение жидкости – не работает: я, выпивая 1 литр в сутки, выцеживаю полтора литра молока, а ведь есть еще и другие биологические потери. Шалфей/мята – ноль реакции, никак не помогают снизить лактацию. Носить белье на размер меньше – у меня итак оно на два размера меньше, я в него не помещаюсь.

Не сцеживать всё молоко – я не могу, так как от того, насколько опустошена грудь, зависит количество часов свободы, в которые я могу заняться хоть еще чем-то, кроме сцеживания. А наполнялась она очень быстро, поначалу приходилось цедиться каждые два с половиной часа. Малейшие попытки увеличить интервал между сцеживаниями приводили к моментальному ухудшению самочувствия: помимо распирания груди повышалась температура, начинался озноб, лихорадка, помутнение сознания. Угроза лактостаза висела надо мной домокловым мечом ежечасно, круглосуточно. Это очень сильно физически выматывало.

Я сильно похудела, 7 кг ушли за неделю с небольшим. Еще тяжелее было морально: супруг сильно злился, наблюдая всё происходящее со мной, говорил, что я развела «дойку» и от меня нет никакого толку в хозяйстве. Было очень больно и обидно. В голове постоянно пульсировала только одна мысль: я обязана это пережить, ради своего ребенка, я должна сохранить молоко во чтобы мне это ни стало. И я справилась.

Отточились навыки тайм-менеджмента. В условиях жесточайшего цейтнота: уход за двумя маленькими детьми, хозяйство и грудь, требующая безотлагательного внимания строго по графику. Постепенно мне удалось растянуть интервалы между сцеживаниями до четырех часов. И в эти промежутки успевать готовить, убираться, гулять, кормить, заниматься с детьми и - о боже! – чуть-чуть спать. Сколько всего часов в сутки у меня уходило не сцеживания, мне даже страшно подсчитать. Каждая «доильная сессия» занимала как минимум полтора часа, а если в это время приходилось отвлекаться на детей, то всё действо могло растянуться и на пять часов. Не успеешь доцедить вторую грудь, как первая снова наполняется, и так по кругу, пока не почувствую облегчения…

Молока было много, очень. Что с ним делать? Стала замораживать. Очень быстро пришла к пониманию, что на мои объемы молока расходы на пакеты для замораживания станут весьма существенной статьей семейного бюджета. Стала кормить старшего ребенка. Он то ли на радостях, то ли подражая младшей сестре, стал отказываться от привычной еды в пользу моего молока, съедал по 1.2 – 1.5 л в день. И всё равно оставалось ещё по 2-2.5 л, которые некуда было девать, кроме как заморозить про запас.

Такими темпами морозилка довольно быстро полностью забилась, пришлось взять на время у подруги небольшую морозильную камеру, но и её мощностей хватило не надолго. Стала вести учет, спрогнозировала скорость и объёмы заполнения всех морозильных камер в доме и убедила супруга купить большую морозильную камеру. Создала запас на полгода. Что делать дальше? Ну не покупать же пять морозилок! Нужно было куда-то пристроить молоко.

Поверхностный анализ показал, что у нас в стране отсутствует инфраструктура для обмена донорским молоком. Я обзвонила всех недавно родивших подруг и знакомых, педиатров и других врачей, соседей с грудными детьми в поисках того, кому можно отдать избытки молока. Как оказалась, задача не из легких. В эпоху доступности разнообразных смесей донорское грудное молоко никому не нужно. Если в начале поисков у меня еще теплилась надежда кому-нибудь продать десятки литров белого золота, то вскоре я поняла, что буду рада, если хоть кто-нибудь заберет у меня его даром.

Первая надежда была на патронажную сестру, знавшую ситуацию с кормлением всех детей в округе. В моем же доме нашлась семья с грудным ребенком без молока: мама отказалась от предложенного донорского молока, так как их поиски идеальной гипоаллергенной смеси наконец-то увенчались успехом.

Ортопед нашла семью, где у мамы родился четвертый ребенок и молока не было, так её муж запретил кормить ребенка донорским молоком. В интернете я сама нашла крик души от мамы недоношенного ребенка в реанимации, которая взяла у меня немного молока нужного возраста, а именно, когда моей дочери было ровно три недели, но больше ей не понадобилось: заведующая отделением реанимации запретила донорское молоко, так как подобрала идеальную смесь.

Еще одна онкобольная некормящая мама новорождённого обратилась ко мне через знакомых за молоком, но вскоре отказалась его брать, так как врачи запретили ей кормить ребенка донорским молоком.

Еще одной семье с недоношенным ребенком потребовалось молоко, но за время налаживания коммуникации через знакомых со мной, к сожалению, выяснилось, что ребенок умер…

По телевизору в хронике криминальной сводки новостей как-то увидела сюжет о выброшенном в помойку новорожденным ребенке в нашем городе. По фону поняла, что находится найденный малыш в больнице недалеко от моего дома, немедленно позвонила туда, предложила грудное молоко в любом количестве. Как и ожидалось, мне вежливо отказали, так как «государство закупает смесь».

Доходило до смешного: шла я как-то мимо церкви с коляской, там обычно стоят всякие попрошайки, в том числе цыганки с детьми на руках. Обычно быстро прохожу мимо таких людей, а тут мне навстречу как танк прёт цыганка с младенцем на руках и просит подать ей на молочную смесь для ребенка. Я, глядя ей прямо в глаза, предлагаю покормить ребенка грудью. Она с ужасом взглянула на мою огромную грудь в летнем сарафане, немного смутилась и спросила, нет ли у меня ненужных детских вещей. Вот так. Даже цыганам не нужно молоко! Конечно, я не собиралась кормить её ребенка, просто интересна была реакция.

Вся эта ситуация несколько обескуражила меня. Даже ближайшая родственница, родившая практически одновременно со мной и прокормившая ребенка всего три недели (прекратила ГВ из-за серии лактостазов), отказалась от донорского молока в пользу смеси. Брезгует, видимо.

Я стала перерывать интернет. Разместила объявление в целевой группе в одной из социальных сетей, оставила электронный адрес, о чем впоследствии очень пожалела. Через этот канал получила единственное целевое письмо от какой-то хамоватой девицы, у которой ребенку полтора года, лактация пошла на спад, и она ищет донорское молоко, потому как смесь ребенок не ест. Мне показалось, что люди просто с жиру бесятся, в таком возрасте искать донорское молоко. Ну, это их право, а мое право – отказать. Остальные же послания были от многочисленных извращенцев. Было очень мерзко и не по себе. Объявление удалила и постаралась забыть об этом как о страшном сне.

К счастью, вскоре я открыла для себя ресурс «Молочная мама». Выражаю огромную благодарность его создателям за грамотную систему обмена молоком, массу полезной информации, значительному вниманию вопросам этики в таком деликатном деле как налаживание контактов между донорами и семьями-реципиентами. Через этот ресурс пришла нормальная адекватная семья, которой я и стала впоследствии отдавать излишки молока. Сначала я получила вежливое, информативное письмо, из которого я поняла, что готова помочь и поделиться с этой семьей молоком. Они приехали познакомиться всей семьей, глубоко беременная мама с семимесячным малышом на руках и папа. Привезли пакеты для замораживания, без напоминаний и просьб с моей стороны. В течение следующего года я отдавала молоко их старшему ребенку, а затем и родившемуся младшему. Их мама по состоянию здоровья не могла кормить грудью, точных причин я не знаю. Было очень интересно, что сподвигло её обратиться за донорским молоком, как она решилась. И – это удивительно – не педиатры и не прочие медики, а священнослужитель, чье мнение было для неё авторитетным, рекомендовал этой семье обратиться к ресурсу «Молочная мама». Батюшка, отец девятерых детей, чья матушка была то ли донором, то ли реципиентом при помощи «Молочной мамы».

Итак, я стала донором. На душе было приятно, что делаю доброе дело. Мозгами понимала, что ситуация совершенно ненормальная. К большим тратам времени и ресурсов моего организма добавились проблемы со здоровьем груди, обусловленные огромным количеством молока и несовершенством механического сцеживания (пусть даже и клиническим) молокоотсосом. Хотя я и помогала себе руками, но существовала проблема неравномерного опорожнения всех долей груди. Какие-то области были просто труднодоступны как для молокоотсоса, так и для ручной проработки. Определенные области были постоянно уплотненными и болезненными, соски были в постоянно натертом состоянии от работы молокоотсоса. Я элементарно не могла прижать ребенка к груди: было больно. Прокладки для предотвращения протекания молока я использовала исключительно как буферы при контакте с одеждой и ребенком, чтобы снизить болевые ощущения.

Через два с половиной месяца после начала лактации случился первый серьезный лактостаз. В одно мгновение я почувствовала резкую боль в уже опорожненной груди, озноб, началась лихорадка, температура подскочила почти под сорок. Я впервые столкнулась с такими сильно выраженными симптомами, подумала, что это грипп, вызвала скорую, дважды врача на дом из поликлиники, была на приеме у гинеколога. И что? Четверо осмотревших меня, кормящую мать, врачей заключили, что у меня ОРЗ, вкололи что-то от температуры и назначили соответствующее лечение, особенно запомнилась рекомендация полоскать горло отваром ромашки. Горло у меня не болело, да и вообще, я была в полном порядке, если не считать груди. Проблем с отходом молока не было, болели области, которые итак раньше болели, но состояние груди зримо никак не ухудшалось. Как так могло быть?

Где и как учат наших врачей, если четверо не смогли разглядеть лактостаз в очень острой фазе. Все симптомы гриппа налицо, которые характерны и при лактостазе, просто игнорировались. Может быть, чтобы не портить статистику, когда начинаются эпидемии гриппа? Не знаю. Печально, что кормящей матери некуда обратиться за помощью в первичном звене здравоохранения. Хирурги все проблемы с лактирующей грудью решают спиртовыми компрессами, мазью Вишневского и таблетками для полного прекращения лактации. И никто не стремится ни квалифицированно помочь, ни сохранить лактацию. Последняя надежда на рецепты народной медицины, но и её нужно применять с умом.

Впоследствии приступы лихорадки с высокой температурой и острой болью в груди повторялись неоднократно. Провоцирующим фактором выступали как малейшие переохлаждения (подошла к окну, чтобы закрыть открытую форточку либо поговорила по телефону на улице – рука замерзла, а болеть начинает грудь), так и любые мало-мальские нервные переживания (просмотр напряженной сцены в кино, грубое слово в мой адрес, да что угодно, что могло испортить настроение). Я перестала выходить на улицу, неделями не выходила из дому, боясь переохлаждения и последующего приступа. Было ощущение, что у меня хронический вялотекущий лактостаз. Болезненные нерасцеживаемые области в груди периодически воспалялись и приводили к существенному ухудшению самочувствия. Я делала компрессы с мазью Вишневского, прикладывала капустный лист, но всё это приносило лишь временное облегчение. В поисках выхода перелопачивала интернет, где-то наткнулась на упоминание эффективного применения ультразвуковой терапии при лечении лактостазов. Перспектива прохождения кучи врачей в городской поликлинике, чтобы попасть в кабинет физиотерапии, меня пугала своей трудоемкостью и неопределенностью по времени. Мне нужна была срочная помощь. К счастью, я нашла медицинский центр, предоставляющий услуги по лечению лактостазов ультразвуком с выездом врача на дом.

Знакомство с доктором – консультантом по грудному вскармливанию – стало поворотным моментом во всей моей многострадальной истории грудного вскармливания.

Итак, я оставила заявку в медицинском центре на вызов врача на дом с описанием проблемы и симптомов. Мне позвонил сам главный врач этого центра, так как мой случай выглядел как тяжелый. Мы подробно обсудили мое состояние, он дал предварительные рекомендации и настоял, чтобы я оперативно сделала узи молочных желез для уточнения диагноза и выработки плана лечения. Я отправилась делать узи. Врач узи-диагностики определила у меня серозный мастит в обеих грудях, с ужасом в лице препроводила меня в кабинет гинеколога, где после навязанного осмотра мне дали направление на госпитализацию в ближайший хирургический комплекс. Сказали, что по закону они обязаны вызвать мне скорую помощь и отправить в стационар для оказания срочной хирургической помощи, так как моему здоровью угрожает смертельная опасность. Впервые прозвучали слова, что я должна подумать о детях, чтобы не оставить их сиротами… Что от мастита можно умереть, если гной попадет в кровь и начнется сепсис... Я была не готова к такому развитию событий, меня попросили написать официальный отказ от госпитализации и взяли с меня слово, что я сама обязательно доеду до хирургии. По возвращении домой я отправила результаты узи доктору – консультанту по грудному вскармливанию. Он расстроил меня тем, что, судя по снимкам, у меня были признаки абсцесса и вылечить уже абсцессированный мастит он не сможет, и мне действительно потребуется оперативное хирургическое вмешательство. Он направил меня в крупный ведомственный госпиталь к хирургу, специализирующемуся на маститах. На следующий день я поехала в этот госпиталь, хирург сделал повторное узи, но был категоричен в том, что риск абсцессирования исключен. И отправил лечиться амбулаторно, обратно к доктору-консультанту по грудному вскармливанию. Доктор приехал в тот же день, с узи –аппаратом и целым мобильным кабинетом в чемодане. Он потратил на меня более трех часов. И это была лучшая инвестиция времени и денег в мое здоровье как кормящей матери. Во-первых, врач провел мне серьезный ликбез на тему грудного вскармливания. Во-вторых, оценил состояние груди и сосков и технику сцеживаниякак ужасающие. Он запретил мне пользоваться молокоотсосом и научил правильно и эффективно сцеживаться вручную. Это просто перевернуло моё сознание!

Мир сошёл с ума, мужчина научил меня цедиться!!! Впервые за всю мою мамскую жизнь. Ни мама, ни другие рожавшие и кормившие родственницы, ни врачи в роддоме, ни педиатры, а доктор мужчина! В-третьих, он открыл дня меня гормональный гель, систематическое применение которого затормаживает выработку молока и эффективно для целенаправленного снижения лактации. В-четвертых, он рекомендовал мне использовать пластиковые накладные контейнеры для сбора молока «М.» на соски для обеспечения их вентиляции и заживления. Также я узнала, что лактостаз лечится холодом. Нагревание груди компрессами приводит к скорейшему созреванию гноя при маститах, охлаждение же тормозит развитие воспалительных процессов. А вместо капустного листа для рассасывания застоев успешно применяется гепариновая мазь. В-четвертых, он провел сеанс ультразвуковой терапии и довольно быстро расцедил меня после этого. Наступило облегчение, но боль и уплотнения полностью не исчезли. Врач назначил терапию, сказал, что лечение займет определенное время, не менее двух недель, и если это всё таки мастит, то мы вылечим его без операции. Я стала методично выполнять все назначения. Одно из них я неверно уяснила и это привело к печальным последствиям: для уменьшения лактации помимо геля врач рекомендовал неполное опорожнение груди, до облегчения. Но сколько оставить? Если в каждой груди более чем по пол-литра молока, то оставляя часть его несцеженным, я уменьшаю время своей свободы и нормального самочувствия. Врач рекомендовал выцедить около трети объёма, и две третьих оставить, полагая, что этого будет достаточно для облегчения. И выдерживать интервал между сцеживаниями – 3–3.5 часа. Это соотношение лично мне не подошло. Для состояния облегчения мне нужно было почти полностью опорожнить грудь, а не оставлять в ней две трети объема. В первый же раз оставленное в груди молоко буквально через пару часов спровоцировало очень серьезный приступ: уже привычная резкая острая боль, лихорадка, температура дополнились появлением обширных зон уплотнений в груди. Я стала сцеживаться по максимуму. К вечеру молоко стало серо-зеленого оттенка, дно бутылочки покрывал толстый слой желто-зеленого гноя… Мастит прорвался. Я выцеживала гной еще десять дней, пила антибиотики. На языке хирургов это называется «сама дренировалась», без операции.

Пережитый мастит, а также выполнение рекомендаций врача позволили снизить лактацию с четырех до двух литров в сутки, привести в порядок соски, существенно ускорить процесс сцеживания и предотвратить образование застоев за счет перехода от молокоотсоса к ручной технике. Арендованный молокоотсос я сдала обратно. Тормозить лактацию больше не стала, так как росли потребности в молоке младшего ребенка, а старший также не готов был отказываться от молока. Для двоих своих детей 1.5 – 2 литра было достаточно.

Стоит также упомянуть у том, что составляя план лечения (финальным результатом которого должны были стать здоровая молочная железа и нормальная лактация, соответствующая потребностям ребенка), мы также обсуждали с врачом возможность налаживания непосредственно грудного вскармливания. Он давал положительный прогноз, рассказывал о методике возвращения на грудь.

Однако к тому времени, когда мы вылечили мастит, побороли серию лактостазов, соски зажили, грудь уменьшилась размера на три, и «надои» сократились, ребенку было уже почти полгода. Первые два зуба у нас прорезались в четыре месяца, и к этому моменту вылезли еще несколько. И я не решилась даже пробовать начинать реанимацию грудного вскармливания. Мы сошлись с доктором во мнении, что всё-таки уже поздно. Я была настолько счастлива, что у меня здоровая грудь, налаженный механизм и график избавления от молока, что экспериментировать с естественным вскармливанием не было ни моральных, ни физических сил.

В дальнейшем лактостазы еще случались, но в основном либо на нервной почве, либо из-за пренебрежения графиком. Я неоднократно вызывала доктора на дом для помощи, стала его постоянным клиентом. Доктор научил меня не паниковать, а действовать по плану. Вскоре я научилась даже самостоятельно расцеживать те лактостазы, которые, как мне раньше казалось, были под силу только узи-аппарату.

Еще одна неприятность, с которой пришлось столкнуться – это кальцинаты, очень болезненные окаменелости, забивающие молочные протоки и затрудняющие отход молока. И даже с этой проблемой мне помог мой доктор: под местной анестезией он дважды вырезал мне эти образования скальпелем.

Следующим открытием стало для меня то, что молоко – это довольно агрессивная щелочная среда для кожи рук. Через некоторое время от постоянного ручного сцеживания кожа на руках стала настолько «разъедена» молоком, что сама возможность дальнейшей работы руками встала под вопросом. Пришлось цедиться в резиновых перчатках, руки долго не заживали.

Также моими постоянными спутниками стали непроходящие сухие «трудовые» мозоли на кожи груди. Я смирилась с их неизбежностьюи неэстетичным видом.

Порою из-за всех этих сложностей на меня накатывало чувство отчаяния, я допускала мысль, что раз уж у меня сформирован приличный банк молока, то можно принудительно свернуть лактацию таблетками. Удерживало только материнское желание дать своему ребенку самое лучшее – свежее молоко, которое, как известно, подстраивается по своему составу под нужды, возрастные особенности и состояние здоровья ребенка. И вера в то, что рано или поздно этот кошмар с гиперлактацией должен естественным образом закончится. Ждать пришлось долго, баланс спроса и предложения молока у нас с ребенком пришелся на период инволюции, где-то в 1 год и 4 месяца.

Ежесуточные «надои» сократились до 700-900 мл, с учетом прикорма ребенку этого вполне хватало. И это было счастье! Можно было себе позволить сократить количество сцеживаний до двух в сутки, растягивая интервалы между ними на 10-12 часов без страха заработать лактостаз. И высыпаться ночью!

Правда, порою приходилось сцеживаться чаще, уже по запросу ребенка, потому что запасов охлажденного молока не было. Казалось бы, пришло время распечатывать замороженные запасы, чтобы спать спокойно и не вставать цедиться посреди ночи, если ребенок голоден. И вот тут меня ждал сюрприз: мой ребенок наотрез отказывается есть размороженное молоко!!! Будет плакать, швырять бутылку, пить воду, требовать свежего молока, но размороженным только плюется. Впрочем, как и молочную смесь, и покупное молоко для детского питания – не ест ничего! Результат многомесячных трудов насмарку! Размороженное молоко не кислое, на прогорклое, но оно отличается на вкус, ребенок чувствует разницу, даже если на этом молоке приготовить кашу. При подготовке к хранению я соблюдала все правила бережного обращения с молоком. От родителей моих «молочных детей» никогда не было никаких нареканий по качеству молока. Но вот родной ребенок непреклонен и категоричен в своем неприятии размороженных молочных консервов!

 

Несколько наблюдений о свойствах молока.

О переднем и заднем молоке. Так как молока было в избытке, при богатстве выбора долгое время я могла кормить ребенка исключительно задним молоком, более густым и жирным. Например, нацеживая утром четыре бутылочки по 330 мл, я четко видела, что первые две более белого, слегка прозрачного оттенка, а последние две приятного сливочного непрозрачного цвета. В результате ежемесячные привесы вместо положенных 600-800 г составляли 1.2 – 1.5 кг. Когда молока стало меньше и всё оно при сцеживании было более или менее равномерное по составу, привесы резко сократились, вместо нормативных 500-600 г набирали всего по 300 г. И это – при неограниченном количестве молока, только за счет снижения жирности.

Избыток молока также позволял нам использовать его для приготовления детских каш. Здесь для меня открытием стало то, что если соблюдать рекомендуемое количество жидкости при их приготовлении, в моем случае грудного молока, то каша очень быстро теряет густоту, для достижения привычной консистенции требуется не пять, а все восемь ложек сухой каши. И все равно за время кормления даже очень густая каша становится жидкой. Вода или молочная смесь такого эффекта не дают. Кажется, что грудное молоко уже в тарелке начинает расщеплять и помогает переваривать кашу, еще до попадания её в желудок ребенка!

Сейчас нам уже год и семь месяцев. Вопреки всем и всему я продолжаю кормить ребенка своим молоком. В настоящий момент это уже не так утомительно, день ото дня лактация угасает. Как долго еще? ВОЗ рекомендует до двух лет, как известно. До сих пор мамино молоко – самая любимая и желанная еда для моего ребенка. Как я могу её этого лишить?

Ну а стратегический запас замороженного молока придется раздать «молочным детям». Спасибо проекту «Молочная мама»! За информационную и моральную поддержку, за благородное дело налаживания молочного обмена, за прекрасные картинки и поддержание веры в то, что грудное молоко бесценно.

 

В заключение – один немаловажный вопрос: какова цена всего этого молочного «пира» во время «чумового» состояния организма? За всё время на мою голову сыпалось немало упреков в том, что это сизифов труд, я бездумно растрачиваю свое здоровье, то есть ресурсы организма, и время. Жаль, что учиться пришлось на своих ошибках. Время покажет, чего стоила моему организму эта гиперлактация. Пока зубы/волосы/ногти вроде на месте, кости целы, на размеры груди не жалуюсь, ну а форма – при моих объёмах – это только вопрос правильно подобранного белья. Один бесспорный бонус: благодаря гиперлактации я смогла избежать одной операции. После родов выяснилось, что в матке остался кусочек плаценты, мешающий её сокращению. Через пару месяцев нужно было делать чистку, но узи в назначенный срок показало, что всё само рассосалось и необходимости во врачебном вмешательстве нет! Еще я тешу себя мыслью, что каждые роды и лактация снижают риски онкологии. И, надеюсь, «плюсик в карму» за донорство я себе заработала.

Ну и под конец немного занимательной статистики. Всё это время я вела учет в своем маленьком молочном хозяйстве. Сказалась привычка вести «бортовые журналы» ещё с первым ребенком, ну и профессия экономиста. К текущему моменту, более чем за полтора года (568 дней лактации) я нацедила более 1 тонны молока! Если быть точной, то 1,027.8 литров. Из них 250 литров я пожертвовала троим «молочным детям» (24%). При этом моему младшему ребенку, инициировавшему эту лактацию, потребовалось только 417 литров (41%). Старшему ребенку достались оставшиеся 35% (361 литр). Среднесуточные «надои» за весь этот период составили 1879 мл, с вариациями от 450 мл в до 3700 мл в сутки. Из этого объема дочери в среднем нужно было 765 мл в день, сын ел без ограничений, и в среднем оставалось 530 мл, которые я замораживала. Сформированного за это время запаса молока при средних темпах потребления хватило бы на целых 11 месяцев, но проблема была в отсутствии достаточных морозильных мощностей. Дома я могла обеспечить качественное хранение не более 60 л, или запаса на 2.5 месяца. Таким вот образом «количественная» проблема привела к «качественному» решению – стать донором!

 

© Светлана Гребенщикова-Меркулова

17.05.2017

 

Комментарий специалиста:

"Гиперлактация - нередко мучительное для мам состояние. Что можно сделать для того, чтобы молока было столько, сколько нужно?

Во-первых, постарайтесь не сцеживать "лишнее". Прикладывайте малыша к той груди, которая испытывает дискомфорт. Иногда это могут быть обе груди за одно кормление. Хорошую помощь оказывает просто мокрая холодная ткань, приложенная к груди на несколько минут - она снимает отек и напряжение тканей.

Но самое волшебное - это улучшение лимфодренажа. Легкие прикосновения в направлении от соска к подмышке, грудине и ключице помогут лимфе справиться с "лишними" объемами молока. Потряхивание, постукивание по груди - любые лёгкие техники. Только не давление, не грубые движения, а легкие поглаживания.

Известным средством, уменьшающим лактацию, считается отвар шалфея. Зарубежные источники предлагают маме принимать до 8 стаканов охлаждённого отвара в сутки.

Иногда не помогает ничего из перечисленного выше. Тогда я предлагаю обратиться к альтернативным методам лечения - остеопатии, гомеопатии, натуропатии, иглотерапии. Несколько мам, с которыми я общалась, успешно справились с проблемой с помощью натуропата."

Полина Лыкова, врач-специалист по лактации, IBCLC (консультант по грудному вскармливанию, прошедший международную сертификацию), консультант АКЕВ

+7-963-66-77-443, polina.lykova@mail.ru







livejournal


livejournal


livejournal


Мы в инстаграмме
Instagram


Комментарии

Добровольческое движение "Молочная мама" 2013-2017гг.

Все наши материалы можно и нужно использовать для пропаганды донорства грудного молока и грудного вскармливания в некоммерческих целях. Мы будем благодарны за указание источника.

Сайт соответствует кодексу ВОЗ маркетинга заменителей грудного молока.

Информация на сайте предоставлена для ознакомления, а не в качестве руководства к действию.

Сайт не является медицинской площадкой. Он создан для того, чтобы помочь родителям сделать осозннанный выбор в пользу донорского молока.

с 2015 года "Молочная мама" является IBFAN группой в России.

с 2015 года